|
Илья Леленков
Бондарчук-танго У Джармуша плывет таинственный покойник по Яузе-реке на маленьком плоту. Грассирует как Вульф, стучит о подоконник мой попугай Флобер, он требует еду. Я выпил что есть сил, я выпил даже больше: у Джармуша — плывет, Бондарчука — стоит. Уеду навсегда в Мытищи или в Болшево. "Не подавись, Флобер". "И не мечтай, старик". Остаточный синдром — увы, типичный случай. Отчалит силуэт, и зачастят дожди. На маленьком плоту таинственный поручик съел проездной билет и подмигнул, кажись. Поручик, не спеши, побереги свой рафтинг. Где твой бронежилет, патроны и штыки? Заистерит Флобер: "Кобздец, пошли все на фиг!", потребует стихов, заплачет на стихи. Не стойте на пути космического смысла. Кондуктор завяжи бесстыжие глаза. У Джармуша — плывет, у Федора — отвисло. Все будем там, и я по-человечьи "за". Однажды в Перу мачо как попало не кончают только — под пыткой ну может — под мухой. пабло неруда, павка корчагин — близко по духу пабло неруда пишет картину ходит на "зоркий". павка корчагин строит плотину на амазонке — сорок революцьонной жопе лет. нет! не серьезно — еще не возраст, — пабло сказал, — сорри мучача, бай мирафлорес, — я завязал павка ответил: — "зоркий" не выдаст и не простит. я за эль пуэбло, я за унидо лягу костьми пабло неруда, павка корчагин ночью убиты. мачо попало как не кончают даже под пыткой * * * пойду-ка, думаю, проветрюсь может стишок какой сочиню а то че-то совсем да вышел иду, разглядываю рекламу в голове — пустоцвет формализма — ничего, то есть прошел километра два — одну только рифму и придумал: импорттех-импотент подошел к яузе пью теплое пиво смотрю на воду цвета неудачных экспериментов стою, размышляю, к чему бы ее (рифму, блин) извиняюсь за выражение прихерачить а под ногами телефон валяется я его чуть в этот вонючий дунай ногой не спихнул модель дешевая но такой, веселенький бабский, скорее всего изучаю "меню" последний раз звонили 20 минут назад номер "приемная комиссия" жму "вызов" — але, это университет? — да, университет — приемная комиссия? — да, приемная комиссия — а у вас уже начались вступительные экзамены? — да, начались — а сегодня? — да, и сегодня — ну, тогда у вас заложена бомба я представил себе кинолога с лохматой собакой жарко, собака задыхается, язык у нее длиннющий с языка капают слюни кинолог и завхоз мужественно обходят все помещения не забывая про туалеты у входа в университет толпа (всех, как положено, эвакуировали) маша, ее зовут машей, стоит вместе со всеми милицейский полковник подходит к ней сразу видно — бескомпромиссный профессионал (а она ничего, симпатичная) спрашивает приятным баритоном: — девушка, а где ваш телефон? маша охает и падает в обморок полковник вытирает пот под фуражкой с досадой вспоминает, что бросил курить а возможно, все было бы не так может мы бы стали встречаться и полюбили бы друг друга и нарожали бы детей (двух) и было бы нам щастье хотя может никакая она не маша а вообще — мужик или пидор или баба-завхоз с тройным подбородком или я бросил в яузу пустую бутылку и следом за ней — телефон фирма "росимпорттех" продажа и установка промышленных кондиционеров купил еще два пива и пошел домой Свадьба в день своей свадьбы я очнулся за столом в полном одиночестве перед огромным куском орехового торта на эстраде цыгане вопили самозабвенно какое-то ритмическое "опа-опа" — ай-нэ-нэ! — обратился я к ним. — любите ли вы маркуса миллера так, как я люблю херби хенкока? цыгане, обнажив золотые зубы, заголосили что-то сонно-аризонное из бреговича, имитируя надрывными голосами а-ля николай сличенко неподражаемую манеру игги попа и куда это подевались все гости? жопа я привстал, покачнулся и цыгане, потеряв точку опоры, опрокинулись, сверкая зубами, браслетами и глазами превратились в диковинных птиц хлопали крыльями улюлюкали и, не переставая петь и играть, кружили по залу я подумал: это уже совсем ни к чему пойду отолью, пожалуй в это время в туалете моя молодая жена и мой лучший друг обсуждали — какой бы мне подарить подарок: отреставрированную "победу" 1948-го года выпуска, или двухкомнатную квартиру на проспекте полярников и я вроде бы разрешил их горячий спор (и они уже больше никогда не спорили) но что приключилось дальше — увольте, устал, не помню я проснулся в хорошем настроении в своей общаге на раскладушке на полу были разбросаны мятые деньги вещи, стаканы, стул с отломанной спинкой текла вода, кто-то насвистывал калинку-малинку плескался в душе на подоконнике оказалась початая бутылка, какая — не разобрал (ром, а может быть граппа) когда я собирал деньги, пришла эсэмэска: поздравляем, желаем, целуем мама, папа "ЛЮБОВЬ" * * * Лучшая девушка станет седой. Чертова пятница будет средой. Оле Лукойе докупит спиртное. Пробу на допинг не сдаст Иисус. Старший бухгалтер маньячит в лесу. Бима и Бома убили вне дома. Кончилось лето. Распался союз. Прелой травою пахнет арбуз. Я постараюсь забыть пасторали. Выпью таблетки. Выключу свет. Ты мне приснишься. А я тебе нет. * * * Я полюбил шпалоукладчицу не за оранжевый костюм, а за души ранимой качества, за чистоту и ясный ум. Я полюбил в шпалоукладчице не черный ноготь, не мозоль, а беспросветные чудачества и разухабистую боль. Она меня не любит. Вечером, когда затихнет стук колес, целует бородатый стрелочник ее, поникшую, взасос. |